Большевики верили, что ходом истории управляет ряд таинственных и при этом простых универсальных законов, постигнув которые можно строить желаемое будущее. Однако марксистская идеология не могла полностью спрогнозировать и объяснить события, последовавшие за революцией в России. Джей Бергман полагает, что именно поэтому большевики обратились к истории революций во Франции 1789, 1830, 1848 и 1871 годов — как к революционной традиции, способной служить прецедентом и концептуальным образцом.