Academic Studies Press

Among scholars of Jewish Studies, the process, history, and literature of exiting one’s native religious community is increasingly recognized as a new area within the field which, ironically, has a history stretching back to antiquity. By presenting scholarship from a diverse range of disciplines—including history, sociology, psychology, and gender studies—this volume deepens and broadens readers’ understanding of the complexity of the topic of taking leave of the Orthodox community in which one has been raised and establishing a different kind of life that is outside of its borders.

“A fitting conclusion to a well-researched and meticulously edited memoir translation.” — Kirkus Reviews

“You have to read this book… It’s not like anything you read before.” — Tablet Magazine

Set in Ukraine, Crimea, and Israel, this unique two-volume autobiography offers a fascinating, detailed picture of life in Tsarist Russia and Israel during the late 19th and early 20th centuries. Goldenshteyn (1848-1930), a traditional Jew who was orphaned as a young boy and became a shochet (kosher slaughterer) as a young man, is a master storyteller. Folksy, funny, streetwise, and self-confident, he is a keen observer of his surroundings. His accounts are vivid and readable, sometimes stunning in their intensity. 

The memoir is brimming with information. Goldenshteyn’s adventures shed light on communal life, persecution, family relationships, religious practices and beliefs, social classes, local politics, interactions between Jews and other religious communities, epidemics, poverty, competition for resources, migration, war, technology, modernity and secularization. In chronicling his own life, Goldenshteyn inadvertently tells a bigger story—the story of how a small, oppressed people, among other minority groups, struggled for survival in the massive Russian Empire and in the Land of Israel.

Volume two begins in 1873, when Goldenshteyn obtains his first position as a shochet in Slobodze, and it follows him to the Crimea, where he endures 34 years  of vicissitudes. In 1913, he fulfills a dream of immigrating to the Land of Israel, hoping to find tranquility in his old age. Instead, he is met with the turbulence of the First World War, as battles rage between the retreating Ottoman Turks and the advancing British forces.

Informed by research in Ukrainian, Israeli and American archives and personal interviews with the few surviving individuals who knew Goldenshteyn personally, The Shochet is a magnificent new contribution to Jewish and Eastern European history.

Drawing on Sartre’s writings, interviews, and conversations throughout his life, this work is a critical examination of his views on antisemites and Jews set against the backdrop of existentialism, Marxism, and his own sexuality. While Sartre is often considered an opponent of antisemitism, his near-total disregard for the fate of the Jews until the end of the Second World War, when he wrote Anti-Semite and Jew, suggests a different perspective. In particular, Sartre’s claim that the antisemite is first a Manichaean who only later identifies the Jew as an embodiment of evil is interpreted as an attempt to minimize the gravity of antisemitism—a conclusion consistent with Sartre’s own admission, late in life, that he had held antisemitic views.

Published in 1911, and then expanded and republished in 1922, Mosquito consists of 36 poems ranging in lengths from six lines to over one hundred and fifty.  It contains Akhmet Baitursynov’s most overtly political poems, aimed at the yet-to-exist Kazakh nation: to his people, to his kin, and to the many future sons and daughters of Kazakhstan. His intentions with the collection are clear, as we see in the opening lines of the poem “Author’s Note”: to buzz around the sleeping Kazakh populace in hopes of awakening them with a rallying cry.

Published in 1911, and then expanded and republished in 1922, Mosquito consists of 36 poems ranging in lengths from six lines to over one hundred and fifty.  It contains Akhmet Baitursynov’s most overtly political poems, aimed at the yet-to-exist Kazakh nation: to his people, to his kin, and to the many future sons and daughters of Kazakhstan. His intentions with the collection are clear, as we see in the opening lines of the poem “Author’s Note”: to buzz around the sleeping Kazakh populace in hopes of awakening them with a rallying cry.

This is a vivid, true story of Soviet Russia during the last decades of the USSR. It provides a lesser-known insider’s view that breaks stereotypes. As a daring memoir of a young woman searching for her Jewish roots, defying society, and her family, the tale includes love, hatred, betrayal, loyalty, dissidents, Soviet prisons, Academic Town in Siberia, antisemitism, and the Jewish movement during Perestroika. It is not just history—this volume addresses many contemporary burning questions such as underpinnings of antisemitism, the psychology of trauma, and the forces that sustain or dismantle totalitarian regimes.

The biblical account of the events at Sinai and the figure of Moses is a foundational narrative of both Jewish and Western civilization, yet it has traditionally been analyzed only within a religious framework.

In Apollo, Dionysus, and the Übermensch at Sinai: An Attempt at a Nietzschean Analysis, Dr. Rinat Harash offers a groundbreaking interpretation, applying Nietzsche’s concepts of the Apollonian, the Dionysian, and the Übermensch to the revelation at Mount Sinai, the Golden Calf episode, the construction of the Tabernacle, and the elevated figure of Moses.

Her study illuminates both the formative Jewish myth and Nietzsche’s philosophy, forging a novel synthesis that bridges religion and art, bringing together the two opposing forces at the heart of Western culture—Jerusalem versus Athens.

Set in nineteenth century Mongolia, under the sway of the Manchu Qing Emperor in Beijing, G.Mend-Ooyo’s novel tells the story of the outlaw Tooroibandi, who is charged by the mysterious Mountain Sage with discovering the fate of the Solitary Tree, which has stood for generations in the Ongon Sands before recently being destroyed by fire. Tooroibandi’s quest is complicated  by an arrogant local official, and enriched by his meeting with Sharmaani, who becomes his wife. All the while he works with his band of fellow outlaws, the Good Men of Shil, to return resources to the local people which had been stolen from them by the authorities. Up above, the action is observed silently by a pair of falcons, who live out their lives distinct from, but always engaged with, the lives of the humans beneath them.

From Hungarian Orthodoxy Separatism to Fervent Zionism tells the story of the eldest great‑grandson of Hatam Sofer and leading Orthodox rabbi in Klausenburg (Cluj) M.S. Glasner. Glasner (1856–1924), the head of a major yeshiva and a respected halakhic authority, challenged the Hungarian Orthodox establishment after World War I by championing Zionism and rejecting the long‑held principle of communal separation. His activism helped spark a national Jewish awakening in Transylvania and ultimately led to fierce opposition, his resignation, and his immigration to Jerusalem. 

This book blends biography and intellectual history, and commemorates the journey of a sharp, independent thinker who viewed rationalism, humanism, and Jewish nationalism as authentic elements of tradition. It also opens a door to the often‑forgotten modernist wing of Hungarian Orthodoxy and depicts how World War I reframed Jewish identity. What is more, it uncovers overlooked chapters in the history of Hungarian Jewry that continue to influence Orthodox life today.   

В своей книге Гейл Роджерс реконструирует межкультурные связи двух ключевых модернистских движений — британского и испанского, оказавших влияние на Ирландию, а также Северную и Южную Америку. В центре исследования — транснациональные литературные и культурные взаимодействия: диалог между журналами Т. С. Элиота и Хосе Ортега-и-Гассета, влияние «Улисса» Дж. Джойса на испанское интеллектуальное сообщество, борьба с испанским фашизмом и критика британской патриархальной системы в творчестве Вирджинии Вулф при активном участии аргентинской диссидентки Виктории Окампо, а также антифашистские поэтические объединения, сосредоточенные вокруг Федерико Гарсиа Лорки.

Основываясь на обширном корпусе источников, Роджерс демонстрирует, как модернисты создавали реформаторские союзы для переосмысления послевоенной Европы не в традиционных центрах — Лондоне, Париже и Берлине, а в альтернативном пространстве Мадрида.

Расположенное на пересечении Азии, Африки и Европы, Средиземное море на протяжении тысячелетий связывало различные общества, создавая единое пространство для интенсивных экономических, культурных и политических взаимодействий. Греческие храмы на Сицилии, римские руины в Северной Африке и османские укрепления в Греции напоминают о том, что Средиземноморье не имеет чётких национальных рубежей и жестких этнических и религиозных границ.

В книге «Средиземноморье. От падения Рима до возвышения Наполеона» Моник О’Коннелл и Эрик Р. Дёрстелер исследуют историю этого региона от Средневековья до раннего Нового времени, начиная с падения Рима около 500 года и заканчивая попыткой Наполеона завоевать Египет в 1798 году. Авторы убедительно доказывают, что Средиземноморье следует изучать как целостное пространство, особенно в те эпохи, когда ни одна держава не обладала абсолютным господством, а завоеватели привносили свои уникальные языки и культуры.

В своем исследовании Михаил Цанк показывает, как иудейские, христианские и исламские писания придают провиденциальное значение судьбе города и как современный Иерусалим терзают волны библейских фантазий, стремящихся к взаимоисключающему исправлению статус-кво. Прослеживая историю Иерусалима от древнеиудейских времен и до современности, автор предлагает читателям уникальное сочетание подходов и контекстов, включая урбанистику, риторику власти, историю искусства и архитектуры, библейскую герменевтику и современные ближневосточные исследования.

Более тысячи лет в немецком городе Вормсе переплетались судьбы немецкого и еврейского населения. За это время город пережил войны и разрушения, изгнание евреев, технологические и культурные перемены, а в годы Холокоста — уничтожение еврейской общины. Несмотря на все потрясения, еврейское присутствие в Вормсе ощущается как неразрывная часть городской истории. Здесь сформировалась уникальная еврейская культура с коллективной памятью и ярко выраженной идентичностью.

Нильс Рёмер исследует, как в Вормсе складывались и сохранялись еврейские исторические традиции, отражённые в религиозных церемониях, историографии, музеях и памятниках. Вормс и его genius loci на протяжении веков привлекают паломников и туристов. Книга Рёмера — пример того, как можно проследить жизнь города и реконструировать культурную память, охватывающую несколько столетий.

Bone China, or Letters Not about Love is an unconventional murder mystery that blends suspense with lyrical storytelling. 

Its protagonist Mila Freeman is recovering from a broken leg when she receives the news that her old friend—an artist and human rights activist—has been found dead under suspicious circumstances. The death is officially ruled a suicide, but the truth lingers unresolved, seeping into Mila’s world despite her friends’ vow to avoid the subject.

What unfolds is a witty and haunting meditation on exile, nostalgia, fractured bodies, and lost loves. Through digressive folktales, etymologies, and a chorus of emails woven into the narrative, Bone China explores the tension between silence and revelation, grief and resilience, intimacy and estrangement.

A genre-defying novel, it invites readers into a mystery that is as much about memory and identity as it is about uncovering a death. With sharp wit and emotional depth, Bone China is perfect for readers who crave literary fiction that pushes boundaries while keeping them enthralled by the puzzle at its core.

The collection of essays in this first volume of a two-volume set devoted to the examination of sacred time and space in Judaism represents the exquisite work of renowned Judaic scholars. The excellent scholarship represented in this and the volume to follow are expressive of the commitment to intellectual inquiry and the transmission of knowledge. These essays ask and examine such essential questions as: What constitutes holiness, sacredness, sanctity? What do our foundational texts say about holiness? How has the Jewish people understood the notion of the sacred throughout history? What constitutes a holy people?  Is that quality an intrinsic or created, or even an earned status? The contributors to these volumes grapple with these and many other challenging questions as they seek to contribute to the continued flourishing of Jewish life and the quest of the Jewish people individually and collectively to seek a sacred existence in space and time.

В апреле 1926 года американский еврейский писатель Перец Гиршбейн, будучи в Токио, был приглашен в офис председателя верхней палаты Императорского парламента Японии князя Иэсато Токугава, а президент японского отделения Лиги Наций виконт Эйити Сибусава организовал в его честь специальный прием с участием бывшего министра финансов и членов парламента. Используя любую возможность показать Вашингтону свое недовольство американским Иммиграционным актом 1924 года, отменившим квоту на въезд японских иммигрантов, эти влиятельнейшие политики Японии посчитали писавшего на идише драматурга и публициста подходящим посредником. Уроженец крошечного хутора в Гродненской губернии бывшей Российской империи, Гиршбейн при этом непрестанно напоминал гостеприимным японцам, что представляет он вовсе не США, а еврейский народ. В качестве ответа он получил в подарок копии традиционных свитков какэмоно трехсотлетней давности с изображениями деяний Иэясу Токугавы, основателя династии сегунов, правившей страной более 250 лет. В сопроводительном письме виконт Сибусава выразил надежду, что эти свитки помогут глубже изучить прошлое Японии и лучше понять характер японского народа. Гиршбейн честно попытался разобраться в характере японцев и Японии, результатом чего стали десятки очерков, впервые представленные в книжной форме в настоящем издании.

В апреле 1926 года американский еврейский писатель Перец Гиршбейн, будучи в Токио, был приглашен в офис председателя верхней палаты Императорского парламента Японии князя Иэсато Токугава, а президент японского отделения Лиги Наций виконт Эйити Сибусава организовал в его честь специальный прием с участием бывшего министра финансов и членов парламента. Используя любую возможность показать Вашингтону свое недовольство американским Иммиграционным актом 1924 года, отменившим квоту на въезд японских иммигрантов, эти влиятельнейшие политики Японии посчитали писавшего на идише драматурга и публициста подходящим посредником. Уроженец крошечного хутора в Гродненской губернии бывшей Российской империи, Гиршбейн при этом непрестанно напоминал гостеприимным японцам, что представляет он вовсе не США, а еврейский народ. В качестве ответа он получил в подарок копии традиционных свитков какэмоно трехсотлетней давности с изображениями деяний Иэясу Токугавы, основателя династии сегунов, правившей страной более 250 лет. В сопроводительном письме виконт Сибусава выразил надежду, что эти свитки помогут глубже изучить прошлое Японии и лучше понять характер японского народа. Гиршбейн честно попытался разобраться в характере японцев и Японии, результатом чего стали десятки очерков, впервые представленные в книжной форме в настоящем издании.

This book provides a new translation of Sigizmund Krzhizhanovsky’s novel Тhe Return of Munchausen, with an extensive commentary that is accessible to any reader. In the novel the famous old baron, a virtuoso of imaginative creation who has returned to the world, tells of his visit to a fantastic early Soviet Union, and by his inspiring influence raises a poet he befriends to new poetic life. Lively and gripping, engaged with questions of existence and reality, truth and fiction, the tale is extraordinary for depth, intricacy, and manifold connections to works of literature, philosophy, religion, and science. It is illuminated in detail by the commentary, which exhibits these connections with reference to a great variety of writings, both ancient and modern. 

This book provides a new translation of Sigizmund Krzhizhanovsky’s novel Тhe Return of Munchausen, with an extensive commentary that is accessible to any reader. In the novel the famous old baron, a virtuoso of imaginative creation who has returned to the world, tells of his visit to a fantastic early Soviet Union, and by his inspiring influence raises a poet he befriends to new poetic life. Lively and gripping, engaged with questions of existence and reality, truth and fiction, the tale is extraordinary for depth, intricacy, and manifold connections to works of literature, philosophy, religion, and science. It is illuminated in detail by the commentary, which exhibits these connections with reference to a great variety of writings, both ancient and modern. 

This groundbreaking anthology presents a century of Russian writing for children—from the Soviet era to the present—bringing together classic and contemporary works, many translated into English for the first time, in a richly curated volume that is both academically informed and fully accessible to children, parents, and adult readers alike.

A Hundred Years of Childhood: An Anthology of Russian Writing for Children, 1917-2017 is the first of two volumes featuring works for children and teens in English translation, many for the first time. Volume One focuses on literature for younger children; it includes short pieces and excerpts from longer works, combining poetic and prose texts written by thirty-six renowned children’s authors from the twentieth and early twenty-first centuries. Eighteen translators contributed to the anthology, bringing a rich range of voices to the English-language texts. This book will appeal to a wide range of readers, including teachers and students of Slavic studies, childhood studies, caregivers and parents of young children, and anyone interested in Russian children’s literature and culture.

Since 2020, there have been various calls to action in the instruction of East European and Eurasian Languages to address the predominantly white demographics in the fields of Slavic and Eurasian studies and long-standing disparities in access and opportunities for students of the global majority. Despite these acknowledgements and drive to change the nature of the field, there persists a great deal of investigation and interrogation needed to realize the potential benefits of the inclusive East European and Eurasian language classroom. Inclusive Strategies and Critical Pedagogies for East European and Eurasian Languages offers new pathways for affirming and representing diversity, both in the regions of inquiry and in classrooms. 

The modern phenomenon of fan fiction involves readers writing creative pieces that answer questions left open in favorite works of literature.  This also describes the ancient tradition of midrash, where readers write stories filling in gaps in the Bible. 

In Fan Fiction on the Book of Genesis educator Sarah Rosenson discusses the questions left open in the first book of the Bible and includes questions for the characters in the stories, which can serve as prompts for conversations or creative writing.  Some chapters also describe paintings by famous artists depicting the scene, and how they seem to have answered at least one of the questions.

Fan Fiction on the Book of Genesis is perfect for anyone interested in reading Bible stories through a new and creative lens, people who enjoy creative writing and want to challenge themselves to write fan fiction/midrash on the Bible, and people who teach classes on the Bible in both Jewish and Christian settings and want ideas for discussion topics and questions.  

28 мая 2007 года в Питерсберге, штат Кентукки, открылся Музей сотворения мира. Целью музея является научное доказательство того, что Вселенная была создана менее десяти тысяч лет назад Богом. Музей пользуется огромной популярностью, привлекая миллионы посетителей. Cвоими фигурно подстриженными кустами и контактным зоопарком с верблюдами музей вызывает в памяти образы религиозного Диснейленда. Внутри посетителей на каждом шагу встречают динозавры и реконструкция Эдемского сада с Древом Жизни, змеем, Адамом и Евой.

Сьюзан Л. Троллингер и Уильям Вэнс Троллингер — мл. проводят для читателей увлекательную экскурсию по музею. Троллингеры живо описывают и анализируют множество экспонатов, плакатов, диорам и видеоматериалов — от зала «Культура в кризисе», где на видео изображены грешные аморальные персонажи, смотрящие порнографию или размышляющие об аборте, до зала «Естественный отбор», где плакаты доказывают, что естественный отбор не приводит к эволюции. В книге также прослеживается становление креационизма и история христианского фундаментализма в Америке.

28 мая 2007 года в Питерсберге, штат Кентукки, открылся Музей сотворения мира. Целью музея является научное доказательство того, что Вселенная была создана менее десяти тысяч лет назад Богом. Музей пользуется огромной популярностью, привлекая миллионы посетителей. Cвоими фигурно подстриженными кустами и контактным зоопарком с верблюдами музей вызывает в памяти образы религиозного Диснейленда. Внутри посетителей на каждом шагу встречают динозавры и реконструкция Эдемского сада с Древом Жизни, змеем, Адамом и Евой.

Сьюзан Л. Троллингер и Уильям Вэнс Троллингер — мл. проводят для читателей увлекательную экскурсию по музею. Троллингеры живо описывают и анализируют множество экспонатов, плакатов, диорам и видеоматериалов — от зала «Культура в кризисе», где на видео изображены грешные аморальные персонажи, смотрящие порнографию или размышляющие об аборте, до зала «Естественный отбор», где плакаты доказывают, что естественный отбор не приводит к эволюции. В книге также прослеживается становление креационизма и история христианского фундаментализма в Америке.

В своей книге Гейл Роджерс реконструирует межкультурные связи двух ключевых модернистских движений — британского и испанского, оказавших влияние на Ирландию, а также Северную и Южную Америку. В центре исследования — транснациональные литературные и культурные взаимодействия: диалог между журналами Т. С. Элиота и Хосе Ортега-и-Гассета, влияние «Улисса» Дж. Джойса на испанское интеллектуальное сообщество, борьба с испанским фашизмом и критика британской патриархальной системы в творчестве Вирджинии Вулф при активном участии аргентинской диссидентки Виктории Окампо, а также антифашистские поэтические объединения, сосредоточенные вокруг Федерико Гарсиа Лорки.

Основываясь на обширном корпусе источников, Роджерс демонстрирует, как модернисты создавали реформаторские союзы для переосмысления послевоенной Европы не в традиционных центрах — Лондоне, Париже и Берлине, а в альтернативном пространстве Мадрида.

This volume, like its predecessor of the same title, offers the first daily account of the war forced upon the State of Israel by Hamas’s brutal attack on its southern communities near the Gaza Strip on October 7, 2023. Focusing on the second six months of that war, Professor Monty Penkower examines in detail its local, regional, and international significance. Joining extensive research and a limpid prose, as in his many other books on modern Jewish history, this prize-winning historian again displays a definitive mastery of his craft.

This volume, like its predecessor of the same title, offers the first daily account of the war forced upon the State of Israel by Hamas’s brutal attack on its southern communities near the Gaza Strip on October 7, 2023. Focusing on the second six months of that war, Professor Monty Penkower examines in detail its local, regional, and international significance. Joining extensive research and a limpid prose, as in his many other books on modern Jewish history, this prize-winning historian again displays a definitive mastery of his craft.

Emerging from the shadows of empire and memory, this groundbreaking study reveals how contemporary Eastern European film and television use neo-noir to confront unresolved trauma, power, and injustice in the post-Soviet world.

This collection explores for the first time the pervasive presence of neo-noir film and TV series (including releases on widely popular streaming channels) in recent Balkan, Czech, Polish, Russian, and Ukrainian cinema and television. Classic western noir’s structural pessimism was driven by a utopian desire for a just society, a quality which made it attractive to all eastern European countries. The films and series in the collection present modern iterations of a still-relevant colonial past, such as the repression of dissent and of sexual minorities, culpability in World War II, and the activities of the security services. Contemporary narratives reveal the effects of the violence released after the collapse of the Soviet Union—the continuing trauma and scars of an unprocessed past, social dysfunction, organized crime, ecological degradation, exploitation of indigenous populations, and restorative nostalgia for previous systems of governance.

The fourth and final volume of the highly-acclaimed autobiographical cycle of Jewish memoir and history.

Bridge Builder: My Life Since the Holocaust is the fourth and final volume of Shimon Redlich’s autobiographical cycle, which began with Together and Apart in Brezany (2002), a description of relations among Poles, Ukrainians and Jews in his native town and his survival during the Holocaust. It continued with Life in Transit (2010), an account of his family’s resettlement in postwar Lodz and a new life in Israel. A New Life in Israel (2018) portrayed his adjustment to life on a kibbutz and service in the Israel Defense Forces. In Bridge Builder, Redlich recounts his life since the late fifties. It features his academic journey from student in Jerusalem and the US to professor at Ben-Gurion University, his friendships, his encounters with Jews and non-Jews in Eastern Europe, and his unconventional approach to controversial topics. As in previous volumes, in Bridge Builder Redlich’s own memories are supported and enriched by meticulous historical research.

ENG:

RUS:

Огромная Российская империя всегда испытывала проблему при получении актуальных и полных знаний о своих подданных, особенно если речь шла о  фронтире, населенном Другими. Историк Ян Кэмпбелл рисует картину взаимоотношений между центром и степной казахской периферией и показывает, что эта часть света была настолько непонятна царским чиновникам, а знания о регионе были столь необходимы империи, что помощь местных посредников оказалась незаменимой. Порой эти посредники оказывались способными даже влиять на всю политику русской колонизации. В других случаях империя была полностью уверена в контроле ситуации и в результате принимала губительные решения с далеко идущими негативными последствиями. Обо всех перипетиях этих сложных взаимоотношений окраины и центра — в новой книге известного американского историка.

«Святилище нации в честь Непорочного зачатия Девы Марии» — монументальное религиозное сооружение, возведенное в самом сердце политической жизни США — Вашингтоне, округ Колумбия. С начала строительства и по сей день этот католический храм вызывает самые разные чувства: им гордятся, его игнорируют, его критикуют.

В своей увлекательной и оригинальной книге Томас А. Твид предлагает взглянуть на святилище как на ключ к пониманию американского католицизма XX века. Свой рассказ он выстраивает вокруг шести тем, каждая из которых связана с конкретными элементами материальной культуры храма — изображениями, реликвиями, архитектурными деталями и молитвенными пространствами. Так, первый камень в основании базилики становится отправной точкой для размышлений о «кирпичном» католицизме и стремлении Церкви утвердиться в американском институциональном контексте. История сбора средств на Алтарь Девы Марии раскрывает женское измерение католической духовности, а рассказ о филиппинской часовне Богоматери Антиполо – пастырские усилия Церкви в работе с иммигрантами.

Совмещая тонкие эстетические наблюдения, неожиданные архивные находки и глубокий культурный анализ, Твид создает многослойный образ «Американского Храма» как пространства, где пересекаются история, идентичность и противоречивый опыт американского католицизма.

Книга Анны Крыловой, профессора кафедры современной русской истории (Duke University), предлагает переосмыслить феномен женщин-добровольцев, которыеbвместе со своими любимыми и близкими ушли на фронт в 1941-м. Пулеметчицы и снайперы, зенитчицы и летчицы, саперы и танкистки, и даже командиры мужских подразделений — женщины наравне с мужчинами сражались на фронтах Второй мировой войны. Какие изменения должны были произойти в гендерном мировоззрении довоенного сталинского общества, чтобы феномен женщины-добровольца, женщины-солдата и женщины-командира стал культурно, социально и психологически возможным? Как менялись фронтовые отношения между женщинами и мужчинами, а также гендерные представления в армии и обществе в целом во время и после войны? Книга Анны Крыловой дает ответы на эти вопросы.

Книга Анны Крыловой, профессора кафедры современной русской истории (Duke University), предлагает переосмыслить феномен женщин-добровольцев, которыеbвместе со своими любимыми и близкими ушли на фронт в 1941-м. Пулеметчицы и снайперы, зенитчицы и летчицы, саперы и танкистки, и даже командиры мужских подразделений — женщины наравне с мужчинами сражались на фронтах Второй мировой войны. Какие изменения должны были произойти в гендерном мировоззрении довоенного сталинского общества, чтобы феномен женщины-добровольца, женщины-солдата и женщины-командира стал культурно, социально и психологически возможным? Как менялись фронтовые отношения между женщинами и мужчинами, а также гендерные представления в армии и обществе в целом во время и после войны? Книга Анны Крыловой дает ответы на эти вопросы.

В своем исследовании Михаил Цанк показывает, как иудейские, христианские и исламские писания придают провиденциальное значение судьбе города и как современный Иерусалим терзают волны библейских фантазий, стремящихся к взаимоисключающему исправлению статус-кво. Прослеживая историю Иерусалима от древнеиудейских времен и до современности, автор предлагает читателям уникальное сочетание подходов и контекстов, включая урбанистику, риторику власти, историю искусства и архитектуры, библейскую герменевтику и современные ближневосточные исследования.

«Ислам в Турецкой Республике» — это захватывающее путешествие по духовному и политическому ландшафту страны, уже более века балансирующей между Востоком и Западом, между традицией и модернизацией. От радикальных реформ Ататюрка до ожесточенных споров о хиджабе, от тайных залов суфийских обителей до бурных парламентских дебатов о месте религии — автор показывает, как ислам в Турции менялся и продолжает меняться вместе с самой республикой.

В центре внимания — ключевые фигуры и темы: кемалистская революция, пересечения суннизма и суфизма, судьба алевитской общины, роль политических партий, религиозных учебных заведений и женщин. Опираясь на богатый этнографический материал, собранный за почти тридцать лет работы в Турции, Ким Шивли не только раскрывает исторический контекст, но и помогает понять сегодняшние реалии, включая стремительный взлет Реджепа Тайипа Эрдогана и его Партии справедливости и развития.

Эта книга для всех, кто хочет глубже понять Турцию, турецкий ислам и тонкую грань между светским и религиозным в современном мире.

It would be difficult to overestimate the importance, originality, and success of current Polish female directors, whose bold, vivid features have taken the film industry by storm. Film’s Feisty Femmes spotlights nine of the most productive, internationally acclaimed women in a profession traditionally dominated by men but characterized in 21st-century Poland by receptivity to creative talent regardless of gender. With the transition to a market economy, institutional innovations appreciably transformed the country’s filmmaking—a transformation of which audiences are the primary beneficiaries.

The volume’s seven chapters combine textual analysis with assessment of camerawork, situating each director’s major works in a cultural context that includes significant developments in Poland as well as international trends in cinema and gender politics. A major issue addressed throughout entails the directors’ relationship to feminism in narratives that are unapologetically gynocentric.

In the early twentieth century, when the dream of Jewish cultural nationalism in the Diaspora was growing among champions for Yiddish, its leading intellectuals included the “Yiddish historians” who helped to uncover the history of East-European Jews. Before the Holocaust, their mission was to discover and present the formative history of a living people for an audience of educated lay leaders, drawing where possible on Jewish sources of information, in order to help build and fortify a Yiddish-speaking nation. After the Holocaust, their mission became to console its surviving remnant with information about the struggle to survive under German occupation. This book makes Yiddish writings by these historians available in English for the first time, with translations by historian Mark L. Smith.

The book also includes a revealing Conversation with Series Editor Michael Berenbaum and an informative foreword by Samuel Kassow.

Lea Koenig, one of the most loved and appreciated Jewish actresses among audiences and critics alike, sat down with Dr. Yaniv Goldberg for conversations about theater and life. In the conversations, Lea talks about her experiences from World War II, life in a communist regime, the choice not to have children, her professional path, and her way of working on roles. She also discusses the choice to give up her mother tongue, Yiddish, and perform in Hebrew. Lea shares her perspective on Judaism, Zionism, and Israeliness, and about the way she observes the world.

In an exciting and humorous way, Lea recalls defining moments of her life, difficult moments and happy ones, weaves memory after memory, and discovers how life and the theater are intertwined, and as Shakespeare's cliché says, indeed, the whole world is a stage.

This story is the stage of the life of the great Israeli actress Lea Koenig.

And if you look closely, the tale reflects the stage of our lives...